Разгульная Масленица

Традиции Масленицы, известные и не очень

Самой главной традицией на Масленицу, дошедшей до наших дней, является приготовление блинов. Также сохранился обычай сжигать чучело в последний день масленичной недели.

Наши предки считали, что блины являются своеобразным символом Солнца. Чтобы приблизить наступление весны и тепла хозяйки традиционно пекли это вкусное лакомство, угощая им не только домочадцев, но и созывая в дом гостей.

Посетивший Россию в XVIII веке датчанин П. Хавен рассказывал: "Помимо различных игр, обычных на масленицу, русские в эту неделю устраивают себе развлечение, которое чужеземным наблюдателям кажется более опасным, нежели веселым".

Он имел в виду катание с высоких ледяных гор, ставшее неотъемлемой частью масленичных забав. Сначала для этого использовали естественные рельефы местности - высокие речные берега, овраги и пригорки, которые заливали водой. Со временем катальная потеха в городах совершенствовалась. На льду реки или на площадях стали возводить деревянные горки с нарядными павильонами, спусковую дорожку ограждали бортиками. Горки украшали разноцветными флагами, еловыми и сосновыми ветками, даже деревянными скульптурами. Вместо рогожек появились специальные санки, которые вначале напоминали лодки, поставленные на полозья и обитые внутри сукном. Но некоторые лихачи предпочитали спускаться с горок на коньках или просто на собственной подошве. В Петербурге в начале XIX века славились горы купца Подозникова. Они строились на Неве против Сената и достигали 26 метров в высоту. Катание с городских усовершенствованных гор стало платным и в прошлом веке стоило копейку.

Возле ледяных гор развертывалась на Масленицу бойкая торговля горячим сбитнем, чаем из дымящихся самоваров, сладостями, орехами, пирогами и блинами. Публику веселили скоморохи и любимый народный герой - Петрушка. 

Вскоре на смену этим представлениям на Масленицу пришли балаганы, в которых выступали акробаты и жонглеры, показывали дрессированных животных и китайские тени, ставили лубочные комедии, спектакли-феерии, а также популярные в XIX веке живые картины. Хозяева балаганов чутко улавливали изменения зрелищных потребностей и вкусов публики. Едва по Петербургу разнеслась молва о триумфе картины К. Брюллова Гибель Помпеи, как в одном из балаганов начали показывать живую картину на эту тему. Эффекты были впечатляющие: яркие вспышки извержения вулкана, дым, грохот, живописные группы статистов... Правда, полуобнаженные помпеянцы отчаянно дрожали в промерзлом балагане, но невзыскательные зрители истолковывали это как ужас перед грозной стихией.

Если в Москве и Петербурге простолюдины на масленице спешили в балаганы, чтобы посмотреть Битву русских с кабардинцами или Взятие Карса, то жители маленьких провинциальных городков и деревень сами становились действующими лицами необычной баталии - взятие снежного городка - помните яркую, динамичную картину Сурикова? Собравшись от мала до велика, они дружно возводили из снега крепость с затейливыми башнями и двумя воротами. Чаще всего ставили ее на льду реки и посередине прорубали полынью. Затем участники игрища делились на две партии. Конные удальцы осаждали крепость, а ее защитники отбивались снежками, размахивали хворостинами и метлами, пугая лошадей. Победителя, ворвавшегося первым в ворота, ожидало испытание: его заставляли искупаться в ледяной проруби. Потом всем участникам игры подносилось угощение, а победителя награждали подарком.

Распространенной масленичной забавой, особенно в глубинке, были кулачные бои. С. В. Максимов в Очерках народного быта рассказывал о традициях одного из уездных городков Пензенской губернии:

"В последний день масленицы <...> на базарную площадь еще с утра собираются все крестьяне, от мала до велика. Начинается с традиционной стенки, когда выстраиваются друг против друга бойцы двух партий. А кончается тем, что все дерутся, столпившись в одну кучу, не разбирая ни родных, ни друзей, ни знакомых. Издали эта куча барахтающихся людей очень походит на опьяненное чудовище, которое колышется, ревет, кричит и стонет от охватившей его страсти разрушения. До какой степени жарки бывают эти схватки, можно судить по тому, что многие бойцы уходят с поля битвы почти нагишом: и сорочки, и порты на них разодраны в клочья. Широкая масленица в полной откровенности выставляла напоказ все: и семейные достатки, о которых судили по нарядам и угощению; и одичание невежественных душ, превращающее праздник в пьяный мордобой, и неистребимую тягу человеческих сердец к красоте и радостной поэзии бытия".

Но самым любимым и красивым масленичным обрядом было катание на санях. Выезжали все, у кого был конь, и по улицам городов и деревень наперегонки неслись разномастные упряжки: богачи щеголяли холеными рысаками и расписными санками, крытыми ковром или медвежьей шкурой, а вслед неуклюже скакали крестьянские лошаденки, вычищенные до блеска, украшенные цветными ленточками и бумажными цветами. Гремели конские копыта, звенели бубенцы и колокольчики, заливались гармоники... 

Мальчишки с наслаждением дули в глиняные свистульки, выводя птичьи трели и даже не подозревая, что подражание голосам птиц - тоже остаток языческих обрядов зазывания Весны-Красны. 

Эту светлую радость и праздничную пестроту красок донесли до нас картины Б. Кустодиева, любившего рисовать русскую масленицу. 

Особую поэзию санному катанию придавал давний народный обычай: поженившиеся зимой молодые ездили по улицам казать себя и делали визиты родным и знакомым. Нередко и помолвленные женихи вывозили напоказ всему честному люду красавиц-невест. Новоженов и помолвленных узнавали сразу: и по счастливым лицам, и по щегольским нарядам, а особенно по тому, что им положено было ездить обнявшись. В Записках А. Т. Болотова есть любопытный эпизод, относящийся к времени правления Екатерины II. Великий князь Константин Павлович, только что женившийся, последовал народному обычаю и, подхватив свою молодую и посадя в открытые сани, один, без кнехта, без всяких дальних сборов и церемоний, ну по городу масленицею ездить и кататься и всем свою молодую показывать; а народу то и любо было. Сказывают, что сие узнала императрица и ей было неугодно, что он нарушил этикет, так что она не приказала ему без своего ведома давать лошадей.

To Top